Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
 
 
  
 



Легче перепрыгнуть, чем обойти. Росту в нем сто семьдесят, а веса- сто три килограмма. Эти сто три килограмма он три раза подтягивает на одной руке.
Из одежды по этим причинам предпочитает тренировочный костюм и безразмерную кожанку.
Масть рыжая, веснушки россыпью, нос картошкой и над добродушнейшими глазками ресницы бесцветные хлопают.
И украшен этот пейзаж златой цепью на манер лорд-мэрской, однако висит на ней не ключ, а откровенный могендовид.
Если бы этот парнишечка (сороковник разменял) работал натурщиком у художников - антисемитов, мог бы зарабатывать неплохие деньги. Он и зарабатывает неплохие деньги, но немного в ином качестве. Начальником охраны в одной скромной московской фирме. Фирма свою деятельность не афиширует, но стоИт настолько неслабо, что организует всякие международно-культурные сборища и вбивает в благотворительность немереные деньги. А вот такие там ребятки с интеллигентными идеалами подобрались. Всё бывает.
И вот в этом -то городишке, где национальным видом спорта стала стрельба по движущимся мишеням, колорит а"ля рюсс, фирма эта крыши не имеет. Крышей работает Рыжик лично.
' Понимаешь, волк ведь в лесу - он не всех дерет подряд, тоже разбирается: зайчик там, барсук, олень. А вот стоит кабан, секач с клыками, боец. Тут серьезно подумать надо. Да ну его на хрен, еще неизвестно, чем кончится. Пойду поищу что - нибудь полегче...'
Тут он как-то в хорошем подпитии провожал друга с Казанского вокзала и только возвращается к ожидавшей машине - вечер, темь, - подходит милая девушка с сигаретой и осведомляется насчет зажигалки. Лезет безвредный пьяный толстяк в карман - и получает в лицо струю из баллончика. Уклониться он успел не совсем, нюхнул чуток газку и озверел. А периферийным зрением ловит: двое ребят уже подбегают к нему. Один поехал в реанимацию с переломом позвоночника, второй - с разрывом печени, девушка отделалась переломом руки. ' Я всё-таки немного подстраховывал, чтобы не убивать. Ситуацию ведь я контролирую'. Это оказалась мелкая банда молдавских гастролеров, которую три месяца 'не могли' взять.
Всегда симпатичен контраст: Внешне человек не может ничего, а на самом деле - всё.
К Рыжику надо присмотреться - тому, кто понимает, чтобы учесть, что толстые ручки у него в запястье шириной с колено и неплотно прилегают к бокам - под жиром мышцы мешают, и славные глазки иногда принимают выражение, по сравнению с которым актер в роли убийцы - это мать-героиня.
Из кадров он уволился в тридцать семь лет. Спецподразделения рассыпались. Последняя должность его в армии была - инструктор рукопашного боя группы ' Альфа'. На минуточку. Это трудно себе представить, ЧТО должен уметь человек, чтобы в группе 'Альфа' быть инструктором рукопашного боя.
Так вдобавок этот еврей-толстяк-убийца-супермен женат на кореянке. Это не совсем обычная кореянка. Ее дедушка( в переводе с корейского на более доступный нам японский - сэнсэй) до сих пор протыкает пальцем стены, разбивает взглядом бутылки - и тому подобные восточные развлечения. Вы много встречали евреев -альфовцев, которые в отпуск ездят на деревню к дедушке в Корею и там совершенствуют свое рукомесло, как дань родственному уважению? Дедушка мечтает, чтобы Рыжик переехал в Корею, и было кому передать свою школу боевого искусства но Рыжик не хочет в Корею насовсем, потому, что там нету евреев и не с кем поспорить о Талмуде и ТАНАХе.
А дедушка души не чает во внуках, рыжих и узкоглазых. Можете себе представить эту гремучую смесь!
Сам-то Рыжик в детстве был существом кротчайшим и забитым. Родом он из местечка под Винницей, классическая черта оседлости. И его собственный дедушка был отнюдь не бойцом. Близко не. Его дедушка был цадик. И не просто цадик, а какой-то уже в особенности почтенный цадик, к которому еще в старые времена знающие люди приезжали со всей Украины, чтобы потолковать о разных святых, но спорных и малопонятных вещах.
Взгляды на святость у дедушки были свои. И он вбивал их во внука в буквальном смысле слова - палкой по хребту. Невинный хребет отдувался за непослушную голову, которая не успевала вмещать трехтысячелетнюю иудейскую мудрость в дедушкиной интерпретации. Мудрец был хил, но крут . Легок на слово и тяжел на руку.
Тору требовалось знать так.
Дедушка раскрывал книгу наугад и накалывал любое слово иголкой. Нужно было продолжать читать текст наизусть со слова, проколотого не на этой, а на обратной, невидимой стороне листа.
Имея натурой копию дедовской, мальчик уважал Писание, но категорически не принимал то, что ему не нравилось. Не нравилось ему уложение о наказаниях, а в особенности его неукоснительное применение. Два полушария юного мозга работали в двух диаметрально противоположных направлениях: одно учило хитросплетения иудейского Закона, а другое алкало мести и торило пути к ее осуществлению.
Поднимать руку на дедушку - цадика было решительно невозможно, но нигде не написано, что нельзя бить всех остальных. Но можно-то оно можно, да кто ж ему даст? Он пробовал бить других мальчиков, менее преуспевших в учении, и в жизни стало одним горем больше: теперь его били все. Хилость и агрессивность - малоперспективное сочетание.
Тем временем мальчик пошел в школу, а в школе были спортивные секции, а в спортивных секциях был недобор, и его взяли на вольную борьбу - для пополнения списка. И вот там он, пыхтя и скуля от злости, стал возиться на ковре, изворачиваясь и напирая на противника всем своим петушиным весом. Он стал бегать, заниматься гантелями, а наибольшее наслаждение доставляло ему подтягиваться рано утром на дедушкином посохе, положив его на открытые двери кухни и сортира. Это был утонченный и даже философский род мести - превратить орудие наказания в орудие своей силы.
В борьбе плохо одно - противника нельзя треснуть. А секции бокса в школе не было. И в четвертом классе, получив третий юношеский разряд по борьбе, он стал ездить на бокс в райцентр. В пятом походя лупил полшколы,и из этой школы его в конце концов исключили вообще за рецидивистское хулиганство - была такая мера наказания.
Тут мнения в семье разделились. Мать плакала, отец держался за голову, зато дедушка встал горой в поддержку, беспрекословно заявив, что будущий великий цадик, надежда семьи, таки должен уметь за себя постоять среди неверных и идиотов, а все эти ложные школьные премудрости его, в сущности, только отвлекают от истинного знания.
Но поскольку учиться все-таки надо, результат этого неординарного коллоквиума оказался вполне в традиции соломонова решения : вундеркинда и хулигана поместили в областную спортивную школу-интернат.
О! Бодливого козленка пустили в огород. В шестнадцать у него были первые взрослые разряды по боксу, вольной и самбо, в семнадцать он стал чемпионом области среди юношей, в восемнадцать был кандидатом в мастера, и его взяли в армию - не за спортивные успехи, разумеется, а на общих основаниях.
На общих основаниях он не прослужил ни одного дня. Сначала естественным путем его зачислили в спортроту, оттуда забрали в спортроту округа, однако, после выигрыша окружного первенства, выдернули как бы вбок - в спортроту ВДВ, откуда перекинули в спецназ, где недолго погоняли и промяли, как в молотилке, и перевели в часть, условно называемую особым отдельным диверсионным подразделением.
Вот там уже всерьез стали учить убивать всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Если серьезные курсанты-десантники сдают зачет по владению саперным и шанцевым инструментом в качестве холодного оружия, то элитного класса диверсант - это кошмарный сон общества противников смертной казни и предмет черной зависти трюкачей Голливуда. Он рубит руку листом бумаги, за семь метров метает щелчком в горло бритвенное лезвие и является тем бойцовым зверем, который есть тактическая единица сам по себе.
В семьдесят втором году их всемером кинули в Венесуэллу выправить положение у прокоммунистических партизан и взять один городишко, так уже по дороге они напоролись на два взвода американских рейнджеров, и стало у США двумя взводами рейнджеров меньше. Их ребятки были во Вьетнаме, в Анголе, в Индонезии - солдаты Великой Империи. Ага. Впереди пятьдесят лет необъявленных войн, и им подписали контракт на весь срок.
' И вот значит, в начале осени семьдесят третьего опять переводят меня в некую отдельную сводную роту хрен знает какого неясного назначения. Комиссия, анкеты. И в лагеря - притереться на взаимодействие.
Странная какая-то рота попалась. Я вожу всё, что ездит, и стреляю из всего, что заряжается. А тут и спецназ, и морпехи, и саперы - ни хрена не понять. И дрючат нас на протыкание обороны и уничтожение управления и связи. При чем тут я?! Это чистая задача десанта.
И тут оказывается, что есть еще занятия по языку. И не по какому-нибудь, а представьте себе, по ивриту! Ни хрена себе, думаю. Ага. И нас на иврите двое - я и еще один парнишечка с гебраистики Института военных переводчиков. Я еще смотрел - что за несколько козлов бестолковых, как это чмо сюда попало?! Так еще двое знали арабский.
Ну че, это уже проясняет картину. Можно понять.
В конце сентября нас всех переодевают в штатское, сажают в самолет и вылезаем мы в Одессе. Сажают по машинам, везут. Куда везут - естественно ,не знаем ,но догадываемся. Можно представить.
Ночь, порт, пароход, трюм - закачало. Поплыли значит.
Из трюма не выпускают, пищу доставляют, качать крепко стало, отдельные личности блюют. Материмся. Скучно.
Качать перестает, опять же ночью. ' На выход! Вольно, не в ногу'. Трап под прожектором, крытые грузовики у стенки и насмешливый голос из темноты: ' И этих укачало!'.
Привезли в какую-то пустыню под звездами, построили, переодели в непонятное обмундирование и еще выдали сверху какие-то белые бурнусы. Ну-ну. Ждем, когда скомандуют верблюдов седлать, мля! Засекретили...
Подходит какой-то хмырь с носом и усами. Нос морщит, усами шевелит. Среднее между клоуном и тараканом. ' Мля, на кого вы похожи... какой долбак вас так одел?.. Шлют тут не спросясь! Ложись! Ползком!'
Ползем. Да, что, думаю, за херня такая.
' Стой! Кругом! Лечь на спину! Ползком!' Ползем на спине, такой кроль по барханам. Грюпнулся он что ли?
- Хорош! Ну-ка... Ну, вот, хоть не так вас в темноте видно в этих саванах. В грязи б вывалять, да нет ее здесь, мать их. Так , Сварщики есть среди вас?
Вопрос идиотский. 'Сварка' - крупнокалиберный пулемет, чего ж из него не стрелять, но мы ж не специально пулеметчики. И тут один голос подает:
- Я сварщик.
- Слава Богу. Пошли со мной. Так, разобрались в колонну по четыре, правое плечо вперед, шагом марш!
Приводит в какую-то траншею, сварщика тычет к пулемету.
- Видишь - вот там огонек? Погаси-ка мне его.
Тот мнется и говорит:
- Да я вообще-то из пулемета не умею...
- Что-о? - скрипит наш усатый Карлсон. - А что ты тогда умеешь? Ты вообще кто такой?
- Так сварщик я.
- Так какой же ты на хрен сварщик? Ты чо вообще умеешь? Ну, прислали котят на мою голову!...
- Варить умею. Любые сплавы. Сварщик пятого разряда.
Мы валимся на дно траншеи и хохочем. Нет, это спектакль, за это деньги надо платить!
- Тебя откуда такого взяли?!
- Отдельный саперный инженерный батальон.
- Ну, сука, я чувствую, вы мне тут навоюете. - Капитан тычет из станкача в огонек длинной очередью, там гаснет. - И всего-то делов.
А мы что? Спрашивают - отвечаем , не спрашивают - молчим. Не такая часть, чтобы рассказывать кому ни попадя что не надо. Пусть наверху разберутся, что да как и куда нас сунули.
Наверху разбирались еще сутки, и за эти сутки нас выставили в оцепление полигона. Пока вели ,по косвенным приметам наши арабисты сообщили, что мы вероятнее всего в Египте. Точно, в Египте. Логично.
На полигоне наши специалисты демонстрировали в действии новую ракету класса 'Земля-воздух' по низколетящим целям. Видимо, ракета была из тех, вместо которых арабы просили потом прислать им ракеты класса 'Земля -самолет'. Либо же она работала по очень низколетящим целям, выбирая их по принципу меньшей высоты. Потому что самолет - мишень прошел квадрат без всяких помех со стороны этих зенитчиков. Зато где-то вдалеке ехал по гребню бархана 'газик' с наблюдателями, так ракета разнесла его в мелкую пыль. Действительно, летел очень низко.
Очевидно, инцидент разобрали с тщанием и оцеплением тоже поинтересовались, потому что у носато-усатого капитана нас забрали. Прощался он с нами ,как с родными и всё жалел за неумелость.
А началась ночью какая-то буча, из-за Суэцкого канала стрельба, раздали нам вооружение до зубов, вплоть до станковых гранатометов, поставили уже нашему собственному командованию задачу, и - по машинам, через понтон на Синай, утром ждать задачу по рации.
При этом воды, как водится, по фляжке, и воду мы самостоятельно набрали в пару бочек, слив нахрен солярку. Воняет, но жить захочешь - напьешься.
Однако утром задачу нам не поставили, а напротив - запросили обстановку. Докладываем : обстановка спокойная, пляж чистый, жаль ,что купаться негде. Приказ: укрепить и ждать.
Много ты на ровном песке укрепишься. Ждем. Днем: 'Ну как?' - ' Загораем' - ' Ждите'.
Так и переночевали. А на рассвете слышим рычание : танковые моторы. Приготовились к бою на всякий случай, запрашиваем наверх: так как, что ? Ждите, отвечают. Мы-то подождем, так танки идут. Ах, как, что, откуда, сколько? А уже видно: до хрена. Не менее полка, отвечаем. И получаем задачу: оседлать стратегически важное танкоопасное направление, держать и не пущать.
Нет, ты понял юмор? Собирать суперэлитную часть в качестве противотанкового заграждения. Вам привет из сорок первого года!
Ну что ? Мин у нас нет, а если бы и были - ставить их некогда. Рассредоточились по гребешкам, загнули фланги, выделили резерв. Прикинули, как они будут пытаться нас обойти, как выгоднее пройти к переправе, которая теперь, стало быть, за нами. Ящики и всякое барахло навалили на наши ямки - заместо блиндажей.
Подпустили.
А они бодро так из башен торчат, люки водителей открыты, и головное охранение идет вплотную к походной колонне. Только что музыка не играет, мля. А у нас ПТУРСов четыре штуки.
Бздеть нечего, нам надо задержать их всего на час, и авиация поможет, и противотанкисты через час подойдут. Но взаимодействие в бою у израильтян и Египта налажено по-разному, и эту разницу мы ощутили на себе немедленно.
Потому,что самолеты над нами прошли в две волны не египетские. А израильские. Первая волна, как мы узнали позднее, а поняли раньше, разбила аэродромы и сожгла на земле авиацию. А вторая очень профессионально, судя по всему, разнесла переправу.
Пока она разносила переправу, мы под шумок подпустили танки на семьсот метров и врезали со всех стволов. Шесть штук сожгли сразу - головное и боковое охранение.
Остальные попрятались за барханы и стали по нам бить. Но, во-первых, танковая пушка хороша тем, что траектория у нее настильная, это не миномет, и снаряд далеко-о-о за барханом рвется. А во вторых, танк - корова здоровая, его видно хорошо, а из него - плохо.
Пока они так постреливали, мы выдвинули с флангов две группы вперед и еще три машины им сожгли.
Тогда они справедливо решили пустить вперед пешую разведку. Не учли они только одного - что у нас каждый третий - снайпер. Перещелкали с одного выстрела.
Хрен с ним, решили, видимо : раз такие храбрые и упрямые - обойдем. И стали обходить нас справа.
Сожгли двоих ПТУРСами - перестали обходить.
А уже солнце палит, день вовсю, воду с соляркой хлебаем. Но только двое легкораненных и боеприпасов до хрена.
Подобрались они за ближайший бархан, помахали белой тряпочкой и принялись орать:
- Эй, русские, кончай воевать! Вам-то здесь что? Гарантируем : вода, свобода, возвращение домой хоть завтра.
Наш арабист орет в духе,что арабы не сдаются, святую землю освободим, смерть собакам! Из-за бархана лопаются от хохота и отвечают:
- Мужики, кончай лапшу на уши вешать! Арабы, как же! А то мы не знаем, кто как воюет! Сколько вас там? Откуда будете, землячки?
Тут я ору на своем безупречнейшем иврите, что оборону держит противотанковая бригада, подходы минированы, и не фиг им тут ловить, сожжем всех. Со всеми ругательствами, которые я знаю, а знаю я их много, потому, что дедушка-покойник не ограничивал себя не только в руке ,но и в языке.
Короче - двинули они массой на наш левый фланг, и быстренько двоих головных мы сожгли остатними ПТУРСами. На чем наступление и прекратилось.
Если бы мы так берегли свою живую силу и технику - до сих пор бы стояли под линией Маннергейма.
Так весь день с утра до вечера перестреливались потихоньку , а вечером сообщили по радио, что боеприпасы подошли к концу, держать нечем, в рукопашную на танки не пойдешь. Или подбросьте - или отводите. Отвечают - постарайтесь ночь их не пускать, а там давайте к берегу - плавсредства перевезут.
В поту, песок под одеждой, мозги плавятся - а тут ночь, прохлада, чего не повоевать.
Они ночью попробовали обойти нас с двух сторон подальше. Но теперь сравни, как виден в ночном прицеле раскаленный танк и как поймать в него голову над барханом. Еще пару сожгли - и они успокоились.
Посветили ракетами , попалили последним для острастки - и бегом к каналу. Из плавсредств плавает у берега разве что дерьмо. Побросали в воду всё, кроме личного оружия - и вплавь.'
За эту командировку Рыжику дали Красную Звезду. Хотя его старший лейтенант получил Героя.
В семьдесят девятом за афганскую командировку он получил Красное Знамя, будучи уже офицером в 'Альфе'. Затирали, подполковника не дали, и в конце концов это ему надоело.
А там начались новые времена, предпринимательство, общества еврейской культуры, и стал он цивильным человеком, хорошо зарабатывающим и уважаемым членом правления Московской еврейской общины. Абсолютный язык, абсолютное знание предмета и необыкновенная общительность и пробивная сила.
И вот на праздновании Дня независимости Израиля, на приеме в посольстве по этому случаю, сидит он за столом как раз напротив знаменитого ветерана посольских дел в СССР, лично посла Арье Левина. Пьют, закусывают и приятно беседуют о разном. И Арье Левин, человек резкий и крутой, несколько даже неприятно удивлен тем, что у Рыжика классический иврит чище, чем у него , а знаний в Законе бесспорно больше. И после очередной рюмки переводит мужской разговор на табак ,вино и оружие.
И Рыжик, хлопнув крепко, рассказывает ему эту историю.
Арье Левин долго молчит, чернеет лицом. Протягивает руку к бутылке водки и наливает ему не в рюмку, а в фужер. И себе в фужер. Мрачно чокается и выпивает. И после этого произносит :
- Парень, ты сейчас насрал мне в душу. Ты клянешься, что вас было семьдесят ?
В октябре семьдесят третьего года подполковник Арье Левин командовал головным батальоном в бронетанковой дивизии ' Бен-Гурион', которую Рыжик с ротой и держал сутки.
Вот так становятся друзьями.

Михаил Веллер.( Олма - Пресс 1999.)
 
Rambler's Top100 Долой Великого Кракена Студия web-дизайна MasterSite.ru тел.766-61-12 www.linens.ru free counters